Всё об уголовных делах

Жалоба на продление срока заключения под стражу

Цели данного документа:

— обжалование в апелляционном порядке решения суда о продлении срока заключении человека под стражу в порядке 109 УПК .

Рекомендации по применению:

— в бланке, предназначенном для скачивания — мы даем максимально обезличенный образец. Здесь же, мы приводим иллюстрацию: как именно можно заполнить бланк. В качестве иллюстрации выступает документ из нашего реального дела. Его можно использовать и для составления жалоб по большинству статей Уголовного кодекса. Примененные в ней смысловые концепции могут быть применены в любых иных жалобах. Конкретная ситуация, приведенная в образце связана с специфическим приемом следствия, с которым можно ознакомиться здесь: Замена подписки о невыезде на стражу, в связи с «угрозами», прием следствия.

— для составления жалобы по конкретному делу используйте формулировки из:

Раздела I Пленума от 19.12.2019г. N 41 вопросы заключения под стражу

Раздела IV Пленума от 19.12.2019г. N 41 вопросы в апелляции и кассации

Сокращенный срок для подачи апелляции

— ч.11 108 УПК подача жалобы на заключение под стражу — в 3 суток

п. 52 Пленума N 41 сокращенные сроки — для обжалования мер пресечения

— п. 9 Пленума N 26 срок обжалования заключения под стражу — 3 дня

— для обжалования заключения под стражу (и домашнего ареста) установлены сокращенные сроки обжалования:

— 3 суток на обжалование (вместо общего срока 10 суток, предусмотренного ч.1 389.4 УПК ).

— 3 суток на рассмотрение (вместо общего срока 30 суток, предусмотренного 389.10 УПК ).

на продление срока меры пресечения в виде заключения под стражу

Постановлением судьи районного суда продлен срок действия меры пресечения в виде заключения под стражу.

Считаю продление данной меры пресечения необоснованным.

Замена подписки о невыезде на стражу, в связи с «угрозами» — прием следствия

1) Обстоятельства, свидетельствующие, по мнению суда, о возможности обвиняемого оказать давление на свидетелей.

Как указывается в обжалуемом постановлении суда «В соответствии с показаниями свидетеля последний опасается за свою жизнь и здоровье, поскольку отец обвиняемого, в телефонном разговоре просил дать показания о том, что только два раза ладонью ударил потерпевшего по лицу, тем самым дал понять о необходимости не давать объективных показаний против него и его сына. ……изложенные выше обстоятельства, предполагают его возможность, в случае нахождения на свободе, угрожать свидетелям, иным участникам уголовного судопроизводства, скрыться от органов предварительного следствия и суда».

Согласно п. 21 Пленума N 41 от 19.12.13г. «Наличие у лица возможности воспрепятствовать производству по уголовному делу на начальных этапах предварительного расследования может служить основанием для решения о содержании обвиняемого под стражей. Однако впоследствии суд должен проанализировать иные значимые обстоятельства, такие, как результаты расследования или судебного разбирательства, личность подозреваемого, обвиняемого, его поведение до и после задержания, и другие конкретные данные, обосновывающие довод о том, что лицо может совершить действия, направленные на фальсификацию или уничтожение доказательств, или оказать давление на участников уголовного судопроизводства либо иным образом воспрепятствовать расследованию преступления или рассмотрению дела в суде».

— жалоба должна содержать анализ оснований, на который ссылается суд, оставляя человека под стражей. В данном случае этими основаниями явились якобы имевшие место «угрозы свидетелю».

Вышеприведенные фактические данные, на которые сослался суд, явно не соответствуют таким критериям как реальность, обоснованность и подтвержденность достоверными сведениями. Следственные органы, а за ними и суд оперируют допущениями, а не установленными фактами, искаженно трактуют фактические обстоятельства:

— свидетель указывает на якобы имевшийся телефонный разговор не с самим обвиняемым, а с другим лицом. Однако процессуальное решение о заключении под стражу принято в отношении обвиняемого. Представляется несправедливым и необоснованным, что суд обосновывает процессуальное решение, принятое в отношении одного человека на действиях другого.

– Обращает на себя внимание то обстоятельство, что следствие ссылается на такой факт как телефонный разговор, при этом, не затруднившись подтвердить сам факт этого разговора (история звонков от организации оказывающей услуги мобильной связи), не выяснив у самого обвиняемого, подтверждает ли он сам факт и содержание телефонного разговора.

— Совершенно обойден вниманием следствия вопрос: почему свидетель опасается за свою жизнь и здоровье, поступали ли ему угрозы от обвиняемого ?

То есть, фактически только на единственном обстоятельстве, которое даже не проверялось, на этом якобы состоявшемся телефонном звонке, при этом звонившим выступал не сам обвиняемый, а иное лицо — и основывается процессуальное решение о заключении гражданина под стражу.

— жалоба на продление стражи, в отличие от схожей с ней Жалоба на заключение под стражу , включает в себя группу доводов о том, что даже если основания для содержания под стражей имелись ранее, то сейчас они уже утратили силу.

2) Изменение оснований для дальнейшего применения меры пресечения в виде заключения под стражу.

Согласно ч.1 110 УПК «Мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные 97 УПК и 97 УПК«.

На текущий момент, предположение о возможности обвиняемого оказать давление на свидетелей – утратило всякий практический смысл.

За время следствия по данному уголовному делу следствием уже произведены все необходимые следственные действия, направленные на получение и закрепление доказательств по делу. То есть — на текущий момент все возможности как-либо повлиять на ход следствия полностью утрачены. При таких обстоятельствах отсутствует риск вмешательства в установление всех обстоятельств дела на более поздних стадиях разбирательства.

При принятии процессуального решения о продлении срока содержания под стражей должно выясняться не только наличие материально-правовых оснований и формальных условий, достаточных для заключения лица под стражу, но и находить реальное и активное применение позиция Международно-правовых норм по данному вопросу.

Конвенция о защите прав человека и основных свобод, а также практика Европейского Суда по правам человека, исходит из того, что продолжительное содержание под стражей в конкретном деле может быть оправдано только в том случае, если существует реальное требование публичного интереса, который, несмотря на презумпцию невиновности, перевешивает принцип уважения личной свободы.

Существует презумпция в пользу освобождения.

Как неоднократно указывал Европейский Суд, вторая часть пункта 3 статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод не дает судебным органам возможности выбора между доставкой обвиняемого к судье в течение разумного срока или его освобождением до суда. До признания его виновным обвиняемый должен считаться невиновным, и цель рассматриваемого положения заключается в том, чтобы обеспечивать его временное освобождение, как только его содержание под стражей перестает быть разумным. Кроме этого, Европейский Суд по правам человека подчеркивает, что тяжесть грозящего наказания является значимым фактором в оценке риска воспрепятствования правосудию, необходимость в продолжение лишения свободы не может определяться умозрительно, с учетом только тяжести совершенного преступления. Также, обоснованное подозрение в том, что задержанный совершил преступление, является определяющим условием законности содержания под стражей. Однако по прошествии времени оно перестает быть достаточным. Лицо, обвиняемое в преступлении, должно всегда освобождаться до суда, если не будет продемонстрировано, что имеются «относимые» и «достаточные» причины, оправдывающие продолжение содержания его под стражей. При этом суды обязаны установить существование конкретных фактов, имеющих отношение к основаниям длительного содержания под стражей. Национальные судебные органы должны исследовать все факты, свидетельствующие в пользу или против существования реального требования публичного интереса, оправдывающего, с надлежащим учетом принципа презумпции невиновности, отход от правила уважения личной свободы, и должны указать их в своих решениях об отклонении ходатайств об освобождении.

3) В обоснование своего процессуального решения суд ссылается на тяжесть инкриминируемого обвиняемому преступления.

Положения статьи 5 Европейской Конвенции о защите прав и основных свобод, а также правовая норма ч.1 108 УПК указывают на то, что заключение под стражу применяется при невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения. Тяжесть предъявленного обвинения сама по себе не может оправдывать заключение лица под стражу.

Согласно пункта «c» ч. 1 5 Европейской Конвенции «О защите прав человека и основных свобод» «законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения».

Подобные основания по данному уголовному делу – совершенно явно отсутствуют.

Фактически, обвиняемый заключен под стражу только на одном единственном основании – тяжести преступления, которое ему инкриминируется. Защита полагает, что одного этого основания недостаточно для применения такой максимально суровой меры процессуального принуждения.

— не обязательно прикладывать к жалобе все документы, на которые Вы ссылаетесь. Бывает, что эти документы еще не готовы. В таком случае можно указать на них в тексте жалобы, а сами документы принести на судебное заседание.

4) Принципы справедливости и гуманизма, учет личности обвиняемого относительно к обстоятельствам настоящего уголовного дела.

Нормами 6 УК , 7 УК , 99 УПК провозглашаются принципы справедливости и гуманизма, предписывается учитывать при выборе меры пресечения «сведения о личности подозреваемого или обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства».

Прошу учесть следующие обстоятельства в отношении обвиняемого:

— наличие постоянного места работы, жительства,

— положительно характеризуется по месту жительства и работы.

В настоящее время гражданская супруга обвиняемого является беременной (подтверждающие документы будут представлены), обвиняемый намеревался зарегистрировать брак, чему помешали известные события. Защита полагает, что указанный факт свидетельствует о личности обвиняемого: о его благонадежности, отсутствии криминальной направленности его жизни и поведения.

На основании вышеизложенного,

1) Отменить Постановление районного суда о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу.

2) Избрать в отношении обвиняемого более мягкую меру пресечения .

ВС отменил постановления о продлении срока содержания под стражей на основании решения ЕСПЧ

В конце декабря 2018 г. было изготовлено мотивированное Постановление Президиума Верховного Суда от 21 ноября 2018 г., которым в связи с решением ЕСПЧ по делу «Солоненко и другие против России» было возобновлено производство по делу бизнесмена Марка Броновского и отменено неоднократное продление срока его содержания под стражей.

14 февраля 2019 г. предприниматель Марк Броновский был задержан по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 210 УК РФ. 15 февраля Приморским районным судом г. Санкт-Петербурга в его отношении была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу до 13 апреля 2019 г. В удовлетворении ходатайств Марка Броновского и его адвоката об избрании меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, домашнего ареста и залога отказано. Апелляционным постановлением Санкт-Петербургского городского суда данное решение оставлено без изменения.

С 10 апреля 2019 г. мера пресечения неоднократно продлевалась – Марк Броновский находился в СИЗО до 26 июня 2018 г., когда Приморский районный суд г. Санкт-Петербурга изменил ее на домашний арест. 25 июля 2018 г. апелляционным постановлением Санкт-Петербургского городского суда бизнесмену было разрешено использование телефона для вызова медпомощи, сотрудников правоохранительных органов, аварийно-спасательных служб, а также для общения с контролирующим органом и судом. 6 ноября 2018 г. Приморский районный суд Санкт-Петербурга продлил эту меру пресечения до 10 февраля 2019 г.

В период нахождения под стражей Марк Броновский подал жалобу в ЕСПЧ, в которой указал на ненадлежащие условия содержания в СИЗО, нарушающие ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также на чрезмерный срок содержания под стражей в нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции. Его обращение было объединено с другими жалобами в дело «Солоненко и другие против России».

В своей жалобе Марк Броновский, в частности, указывал на переполненность камеры, на то, что туалет не отделен от остальной части камеры, а также на плохое качество пищи. Он также отметил, что при назначении меры пресечения суд не учел личную ситуацию обвиняемого и не рассмотрел вопрос о применении иной меры пресечения. Кроме того, Марк Броновский указал на чрезмерный срок предварительного расследования.

22 февраля 2018 г. Европейский Суд вынес постановление, в котором признал нарушение ст. 3 и ч. 3 ст. 5 Конвенции в отношении Марка Броновского и присудил ему 17 900 евро в качестве возмещения материального и морального вреда.

21 ноября 2018 г. Президиум ВС, рассмотрев представление Председателя Верховного Суда Вячеслава Лебедева, вынес постановление, в котором указал, что установленное Европейским Судом нарушение положений Конвенции при рассмотрении судом РФ уголовного дела в отношении Марка Броновского согласно подп. «б» п. 2 ч. 4 ст. 413 УПК является основанием для возобновления производства по нему в порядке, предусмотренном гл. 49 УПК.

Читайте так же:  Имеют ли судебные приставы наложить арест на кредитную карту

Суд отметил, что поскольку ЕСПЧ установлено нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции в связи с тем, что суды не исследовали все имеющиеся по делу обстоятельства, влияющие на выводы о наличии достаточных оснований для продления срока содержания заявителя под стражей, судебные решения об оставлении меры пресечения без изменения и о продлении ее срока, а также соответствующие судебные решения судов второй инстанции, принятые по уголовному делу в период с 10 апреля 2019 г. и до вынесения постановления ЕСПЧ, подлежат отмене. «Что касается установленного Европейским Судом нарушения ст. 3 Конвенции, то оно не влечет пересмотра каких-либо судебных решений, поскольку не свидетельствует об их незаконности и (или) необоснованности», – отметил Президиум ВС. Таким образом, Суд постановил возобновить производство по делу в отношении Марка Броновского.

В комментарии «АГ» адвокат АП Санкт-Петербурга Константин Кузьминых, защищающий Марка Броновского, указал, что в данном случае речь идет о возобновлении производства в связи с тем, что в соответствии с п. 2 ч. 4 ст. 413 УПК решение ЕСПЧ – это новое обстоятельство, требующее пересмотра дела.

«Дела о продлении срока стражи – это как бы самостоятельные дела с локальным (по отношению к основному делу) предметом доказывания. Процедура ст. 413 УПК РФ к делам о страже применяется в случае установления нарушения ст. 5 Конвенции (но не ст. 3 Конвенции)», – отметил Константин Кузьминых. Адвокат добавил, что Марк Броновский был задержан в феврале 2019 г., однако судебное заседание по существу состоялось только в сентябре 2017 г.

Защитник также рассказал, что в заседании Президиума ВС заместитель генпрокурора сам предложил отменить все постановления о продлении срока содержания под стражей.

Жалоба на постановление о продлении срока содержания под стражей

В Судебную коллегию по уголовным делам
Апелляционной инстанции
Московского городского суда
от обвиняемого по уголовному делу
№ 201/353810-10
Горячева Ильи Витальевича,
30.05.1982 года рождения

Постановлением Басманного районного суда г. Москвы о продлении срока содержания под стражей от 3 апреля 2019 года мне, Горячеву Илье Витальевичу, была продлена мера пресечения в виде содержания под стражей. Считаю, что постановление об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей вынесено Басманным районным судом г. Москвы мне незаконно, необоснованно, с нарушением ст. 108 УПК РФ и нарушает мои права.

В соответствии со ст. 108 УПК РФ, заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого при невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения. При этом в постановлении судьи должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых судья принял такое решение. В соответствии с ч. 4 ст. 7 УПК РФ постановления суда, должны быть не только обоснованными, но и мотивированными. В данном же случае мотивация основывается на подложных документах, предоставленных суду следствием. В частности, утверждение будто бы я скрывался от следствия базируется на служебной записке полковника УЗКС 2-й Службы ФСБ РФ Шаменкова В.В. генерал-майору юстиции Краснову И.В., где утверждается, что я покинул территорию РФ в октябре 2010 года нелегально с поддельными документами.

В действительности, я выехал с территории РФ в конце ноября 2010 года через российско-белорусскую границу. На последнем перед границей посту российского ДПС я с товарищами был задержан (неформально) сотрудниками 3-го отдела УЗКС 2-й Службы ФСБ РФ во главе с начальником отдела на тот момент полковником Шаменковым В.В., и после продолжительной неформальной беседы мы были отпущены и продолжили следование в г. Минск. Данные сведения могут подтвердить товарищи, сопровождавшие меня — Валяев Евгений Юрьевич, 1987 г.р. и Лапшин Сергей Андреевич, 1987 г.р.
Также тезис об использовании мною поддельных документов опровергает и изъятый у меня о прибытии в Россию 8 ноября 2019 года в ходе экстрадиции из Республики Сербия российский заграничный паспорт, который получил в надлежащих органах ФМС в июле 2010 года в Москве.

В данном паспорте содержатся все штампы о пересеченных мною границах, годовая шенгенская мультивиза, выданная венгерским посольством в Белграде, 3 годовых вида на жительство в Республике Сербия. Однако данный паспорт, находящийся в руках следствия, почему-то не был исследован и предъявлен суду. Также в руках следствия находятся две моих журналистских аккредитации — как иностранного корреспондента в Сербии и при правительстве Республики Сербской в Боснии, выданная пресс-службой президента Республики Милорада Додика. Эти бумаги следствие также не предоставляет суду, т.к. они разрушают их версию — будто бы я скрывался.

Помимо вышеупомянутой служебной записки, суду предоставлены повестки на допрос, которые якобы вручал моей матери, Никифоровой Наталье Владимировне 1958 г.р., оперативник 7-го отдела УЗКС 2-й Службы ФСБ РФ капитан Клевцов. Однако моя мать отрицает факты встреч и каких бы то ни было иных контактов с капитаном Клевцовым, это подтверждается и отсутствием ее подписи на данных повестках — на всех повестках капитаном Клевцовым написано, что Никифорова Н.В. отказалась получать повестки и расписываться за них. При этом сотрудники ФСБ при желании легко могли связаться со мной через интернет — например, через мой открытый аккаунт, зарегистрированный на меня в Фейсбуке, но не сделали этого. Нельзя сказать, что они не знали о нем, т.к. в июне 2019 года, уже после моего задержания в Сербии, данный аккаунт бы взломан сотрудниками УЗКС, они вели от моего лица переписку с моими знакомыми с целью моей дискредитации, после же использовали написанное ими же от моего имени как медиаповод для публикаций, дискредитирующих меня в газете «Известия» и в «Новой газете».

Могли сотрудники ФСБ и связаться со мною по моему сербскому номеру телефона, тот факт, что он был им знаком и прослушивался (входящие и исходящие звонки на него в Россию) без соответствующего решения суда подтверждается публикацией от ноября 2012 года в «Новой Газете» под заголовком «лучше деньги верните», где содержались конфиденциальные сведения, полученные путем нелегальной «прослушки», в том числе моего сербского номера телефона.

Помимо вышеуказанных сфальсифицированных документов, суду была представлена справка о якобы пройденном мною медосмотре в СИЗО «Бутырка» 31 марта, в соответствии с которой состояние моего здоровья признано удовлетворительным. Никакого обследования я в СИЗО «Бутырка» не проходил ни 31 марта, ни в другие дни. Единственный медосмотр я проходил после экстрадиции в Россию, 11 ноября 2019 года, в СИЗО «Лефортово», вынесенный вердикт звучал как «почти здоров». В СИЗО «Бутырка» я в письменной форме жаловался на головные боли и кровотечение из носа 17 февраля 2019 года. А единственный документ, полученный мною в СИЗО «Бутырка» от медчасти — это справка о вскрытии вен на обеих руках 22 января 2019 года, приобщенная к материалам дела.

При этом в постановлении Басманного районного суда г. Москвы о продлении срока содержания под стражей от 3 апреля 2019 года использована формулировка «В начале 2019 года на Горячева И.В. в СИЗО оказывалось давление со стороны неустановленных лиц. В связи с чем, он предпринял попытку суицида». Я категорически не согласен с данной формулировкой. 19 декабря 2019 года в здании Следственного комитета после моей очной ставки с Тихоновым Н.А., генерал-майор юстиции Краснов И.В. в беседе с моими защитниками Полозовым Н.Н. и Фейгиным М.З. пригрозил, что если я и далее буду отказываться признать свою вину, то «Мы вашего Горячева под лавку на Бутырке загоним» — прямая речь генерал-майора Краснова И.В.

Мне данную угрозу повторил в микроавтобусе по дороге из Следственного комитета в СИЗО «Лефотово» в тот же день неустановленный оперативник УЗКС 2-й Службы ФСБ РФ. 15 января 2019 года генерал-майор юстиции Краснов И.В. подписал решение о моем переводе из СИЗО «Лефотово» в СИЗО «Бутырка». 18 января 2019 года меня доставили в СИЗО «Бутырка», а вечером 21 января меня поместили в так называемую «пресс-хату» с контингентом из жителей закавказских и среднеазиатских государств, а также россиян-выходцев с Северного Кавказа, которые заранее были мотивированы оказывать на меня разного рода давление с целью создания «невыносимых условий жизни в этой камере», — это цитата. В 6 утра сознавая угрозу своей части и достоинству я, с целью покинуть эту камеру, нанес себе 9 резаных ран лезвием от бритвы «Жилетт» на правой и левой руке.

В дальнейшем, я дважды объяснял свои действия психологам СИЗО «Бутырка», писал объяснение для администрации, рассказывал правозащитникам из Общественной наблюдательной комиссии, психиатру и институте им. Сербского в ходе экспертизы 19 февраля 2019 года, специальной комиссии СИЗО «Бутырка» 30 января 2019 года. Все они, выслушав меня, соглашались, что это был единственный возможный выход из той, искусственно сконструированной ситуации и прекрасно понимали, что никаких суицидальных мотивов у меня не было.

В ходе судебного заседания 3 апреля 2019 года прокурор Лосева И.Н. заявила, что по вышеописанной мною ситуации проводилась служебная проверка. Даже если это правда, то данная проверка проводилась чисто формально на бумаге, по крайней мере, со мной никто из каких бы то ни было проверяющих структур не общался.

Я участвую во всех следственных действиях, не имею взысканий администрации СИЗО. Таким образом, доводы следствия, принятые судом, не отвечают фактическим обстоятельствам, имевшим место и являются надуманными, более того, сфальсифицированными, что я подробно и разобрал выше.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 14 постановления Пленума Верховного суда РФ от 10 октября 2003 года «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», следует учитывать, что наличие обоснованного подозрения в том, что заключенное под стражу лицо совершило преступление, не может оставаться единственным основанием для продолжительного содержания под стражей. Должны существовать и иные реальные и обоснованные обстоятельства, которые могли бы оправдать изоляцию лица от общества. Суды должны указывать конкретные обстоятельства, оправдывающие продление сроков содержания под стражей, а также доказательства, подтверждающие наличие этих обстоятельств.

Тяжесть предъявленных обвинений или тяжесть приговора не могут сами по себе оправдывать длительного досудебного содержания под стражей (Решение Европейского суда по правам человека по делу Старокадомский против РФ от 31.07.2008 г.). А я содержусь под стражей с момента задержания в Сербии 8 мая 2019 года вот уже полных 11 месяцев.

В соответствии с решением Европейского суда по правам человека от 12 июля 2008 года по делу «Макаров против России», «наличие обоснованного подозрения в том, что задержанный совершил преступление, является определяющим условием законности содержания стражей. Однако по прошествии времени оно перестает быть достаточным. Суд должен в этом случае установить, оправдывает ли продолжение лишения свободы другие основания, приведенные судебными органами. Если такие основания являются относительными и «достаточными», Европейский суд должен убедиться также, что национальные власти проявили «особую тщательность» в проведении разбирательства (см. Постановление Большой палаты по делу «Лобита против Италии» (Lobiti v Italy), жалоба № 26772/95, параграфы 152 и 153, ECHR 2000-IV).

Существует презумпция в пользу освобождения. Как неоднократно указывал Европейский суд, вторая часть пункта 3 статьи 5 Конвенции о защите прав человека и его основных свобод не дает судебным органам возможности выбора между доставкой обвиняемого к судье в течение разумного срока или его освобождением до суда. До признания его виновным, обвиняемый должен считаться невиновным. Лицо, обвиняемое в преступлении, должно всегда освобождаться до суда, если государство — ответчик не продемонстрирует, что имеются «относимые» и «достаточные» причины, оправдывающие продолжение содержания его под стражей (см. в частности Постановление Европейского суда от 13 марта 2007 года по делу «Кастравец против Молдавии»).

Также Басманный районный суд в решении от 3 апреля 2019 года о продлении срока содержания под стражей не обосновал соответствие решения о продлении срока содержания под стражей конституционно оправданным целям.

Согласно правовой позиции Конституционного суда РФ, изложенной в постановлении от 22.03.2005 № 4-П, основания как для избрания, так и продления меры пресечения в виде заключения под стражу должны соответствовать основаниям ограничения прав и свобод человека, указанным части 3 статьи 55 Конституции РФ.

Конституционный суд РФ в определении от 30.09.2004 года № 300-0 указал, что суд может принимать решение о продлении срока содержания под стражей только с учетом того, подтверждаются ли достаточными данными законные основания применения данной меры пресечения. Именно на суде лежит обязанность оценки достаточности имеющихся в деле материалов для принятия законного и обоснованного решения.

Принимая решение о продлении срока содержания под стражей, в каждом конкретном случае суд должен обосновывать соответствие этого решения конституционно оправданным целям. Однако в обжалуемом судебном решении не содержится указаний, для достижения каких конституционно оправданных целей необходимо продление моего срока содержания под стражей, свыше уже проведенных мною под стражей 11 месяцев.

На основании вышеизложенного и в соответствии со ст. ст. 53, 108, 123, 389.1, 389.3 УПК РФ,
ПРОШУ:

Читайте так же:  Пдд штраф за букву ш

Признать постановление Басманного районного суда г. Москвы о продлении меры пресечения мне, Горячеву И.В., в виде содержания под стражей от 03.04. 2019 г по уголовному делу № 201/353810-10 незаконным и необоснованным.
Устранить допущенное нарушение и отменить в отношении меня, Горячева И.В., меру пресечения в виде заключения под стражу.

4 апреля 2019 года
Горячев Илья Витальевич

Апелляционная жалоба на постановление о продлении срока содержания под стражей

Суды удовлетворяют ходатайства следователей об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в 91% случаев, о продлении срока содержания под стражей – в 98% случаев. Однако это не повод опускать руки и не бороться за иную меру пресечения. В моей практике и практике моих коллег были случаи, когда в результате квалифицированных действий адвоката обвиняемые в особо тяжких преступлениях находились под домашним арестом, а обвиняемым в тяжких преступлениях даже не избиралась подписка о невыезде. Были и случаи изменения меры пресечения с заключения под стражу на домашний арест, залог или подписку о невыезде. Даже если на национальном уровне не удаётся добиться меры пресечения, не связанной с заключением под стражу, – это можно использовать для жалобы в Европейский Суд по правам человека. Типовые постановления российских судов по мерам пресечения и устойчивая положительная практика ЕСПЧ привели к тому, что при обоснованной жалобе в ЕСПЧ государство само предлагает компенсационную выплату в качестве условия мирового соглашения. Поэтому из каждого процесса нужно выжимать максимум – как для работы в российских судах, так и для работы в Европейском Суде по правам человека. В этом может помочь шаблон апелляционной жалобы на постановление о продлении срока содержания под стражей, который я подготовил на основе анализа судебной практики и собственных адвокатских наработок.

ПРОЕКТ

АПЕЛЛЯЦИОННАЯ ЖАЛОБА
на постановление _____________________ районного суда
__________________ области от ______________ года

Постановлением _______________ районного суда ____________________ области от ________________ года было удовлетворено ходатайство следователя _____________________ о продлении срока содержания под стражей З. на 2 месяца, а всего до _ месяцев ___ дней, то есть по ___________ года включительно.

Указанное постановление содержит выводы суда, не соответствующие фактическим обстоятельствам уголовного дела, а также вынесено с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, выразившимися в несоответствии обжалуемого постановления требованиям ч.4 ст.7 УПК РФ, в связи с чем подлежит отмене на основании п.п.1 и 2 ст.389.15 УПК РФ по следующим основаниям.

1. В обоснование постановления суд указал, что продление срока содержания З. обусловлено объективными причинами, выражающимися в необходимости проведения ряда следственных действий: проведении ____________ экспертизы, приобщении полученного по результатам указанной экспертизы заключения к материалам дела, ознакомления заинтересованных лиц с постановлением о назначении указанной экспертизы и заключением экспертов, выполнении требований ст.215-217 УПК РФ, направления уголовного дела прокурору.

Однако судом проигнорировано, что в судебном заседании на вопросы адвоката-защитника ______________ следователь _______________ подтвердила, что нет никаких препятствий к проведению __________________ экспертизы и иных, указанных выше следственных действий при нахождении обвиняемой под домашним арестом, а не под стражей. Указанные обстоятельства не нашли отражения в постановлении и судом им не дана какая-либо оценка. Не указаны судом и основания, по которым им проигнорирована позиция Верховного Суда РФ, изложенная в абз.2 п.22 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2019 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» (далее – постановление Пленума Верховного Суда РФ № 41), согласно которой сама по себе необходимость дальнейшего производства следственных действий не может выступать в качестве достаточного основания для продления срока содержания обвиняемого под стражей.

Сторона защиты также обращает внимание суда апелляционной инстанции на аналогичную позиции Верховного Суда РФ и обязательную для правоприменителей правовую позицию Европейского Суда по правам человека, изложенную в §86 постановления по делу «Миминошвили против России» от 28.06.2011 года, согласно которой аргумент о необходимости проведения следственных действий с участием обвиняемого «не может оправдывать содержание под стражей, поскольку, как правило, необязательно содержать обвиняемого под стражей, чтобы проводить следственные действия». Каких-либо доказательств, подтверждающих невозможность проведения указанных следователем следственных действий в случае нахождения З. под домашним арестом ни следователем, ни судом не приведено.

2. В обоснование постановления суд указал, что основания для избрания меры пресечения в виде содержания под стражей являются существенными, обоснованными и не потеряли своего значения до настоящего времени.

Однако согласно абз.1 п.21 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 41 обстоятельства, на основании которых лицо было заключено под стражу, не всегда являются достаточными для продления срока содержания его под стражей.

Согласно правовой позиции Европейского Суда по правам человека, изложенной в §54 постановления по делу «Пелевин против России» от 10.02.2011 года, «по прошествии времени первоначальные основания для заключения под стражу становятся все менее значимыми, и суды должны приводить иные относимые и достаточные основания, требующие продолжительного лишения свободы».

Сторона защиты обращает внимание суда апелляционной инстанции, что адвокат-защитник ________ в ходе судебного заседания особо отметил, что доводы стороны обвинения в рассматриваемом ходатайстве аналогичны ранее приводимым при избрании и продлении меры пресечения З., а каких-либо новых доводов следователем не приведено, что прямо противоречит указанным ранее правовым позициям и Верховного Суда РФ, и Европейского Суда по правам человека. Однако подобные доводы стороны защиты не нашли отражения в обжалуемом постановлении; не указаны судом первой инстанции и основания, по которым им были проигнорированы указанные правовые позиции Верховного Суда РФ и Европейского Суда по правам человека.

3. В обоснование постановления суд указал, что обвиняемая может оказать противоправное воздействие на участников уголовного судопроизводства с целью искажения ими показаний по делу, скрыться от органов следствия и суда, а также может продолжить заниматься преступной деятельностью.

Однако судом первой инстанции не приведено каких-либо доказательств того, что З. предпринимались какие-либо попытки совершить действия, подпадающие под перечисленные судом основания, либо высказывались намерения их совершить.

Более того, судом оставлены без внимания полученные на вопросы адвоката-защитника __________________ в судебном заседании ответы следователя _________________, согласно которым не установлено фактов сопротивления З. при задержании, нарушений ей режима в местах содержания под стражей, попыток побега из-под стражи, а равно попыток запугивания или подкупа свидетелей или потерпевшего.

Не дано судом первой инстанции и какой-либо оценки доводам стороны защиты, согласно которым потерпевший и свидетели по делу допрошены, вещественные доказательства изъяты, экспертизы (кроме _____________ экспертизы, которая может быть проведена и при нахождении обвиняемой под домашним арестом) проведены, что исключает даже гипотетическую возможность для З., которая и так не намерена препятствовать расследованию по делу и никогда не совершала каких-либо действий, являющихся поводами для подобных опасений, повлиять на доказательственную базу по делу.

Что же касается такого основания как «лицо может скрыться от суда и следствия», то «такая опасность не может быть оценена лишь на основании суровости возможного приговора. Она должна быть оценена с учетом ряда других соответствующих факторов, которые могут либо подтвердить наличие опасности того, что заявитель скроется, либо сделать ее настолько незначительной, что она не может служить оправданием содержания под стражей» (§105 постановления Европейского Суда по правам человека от 08.02.2005 года по делу «Панченко против России»).

Согласно абз.3 п.21 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 41 сама по себе тяжесть предъявленного обвинения и возможность назначения по приговору наказания в виде лишения свободы на длительный срок не могут признаваться достаточными для продления срока действия данной меры пресечения.

Таким образом, выводы суда первой инстанции сделаны вопреки
— правовой позиции Европейского Суда по правам человека, согласно которой доводы против освобождения лица из-под стражи не могут быть «общими и абстрактными» (§ 63 постановления по делу «Смирнова против Российской Федерации»);
— правовой позиции Конституционного Суда РФ, согласно которой «уполномоченные органы, прежде всего суд, могут принимать относящиеся к их ведению решения, касающиеся… продления срока содержания под стражей только с учётом того, подтверждаются или нет достаточными данными названные в уголовно-процессуальном основания применения этой меры пресечения» (Определение Конституционного Суда РФ от 30.09.2004 года №300-О);
— правовой позиции Верховного Суда РФ, согласно которой при продлении срока содержания под стражей на любой стадии производства по уголовному делу судам необходимо проверять наличие на момент рассмотрения данного вопроса предусмотренных ст. 97 УПК РФ оснований, которые должны подтверждаться достоверными сведениями и доказательствами (абз.1 п.21 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 41).

4. В обоснование постановления суд указал, что З. в зарегистрированном браке не состоит, иждивенцев не имеет. Однако судом не дана оценка наличию у З. устойчивых социальных связей с родственниками – матерью и бабушкой, с которыми она поддерживает нормальные, бесконфликтные отношения, в том числе находясь под стражей переписывается с ними, получает передачи.

5. Согласно правовой позиции Европейского Суда по правам человека «отсутствие постоянных места жительства или работы не может служить основанием для опасений, что заявитель скроется или совершит новое преступление» (§54 постановления от 30.07.2009 года «Сергей Медведев против России»). Аналогичные правовые позиции сформулированы Европейским Судом по правам человека и для ситуаций, когда обвиняемый зарегистрирован в одном месте, а работает в другом (§59 постановления от 15.05.2008 года по делу «Попков против России»), либо когда он не имеет регистрации по месту жительства (§86 постановления от 22.04.2010 года по делу «Горощеня против России»).
Сторона защиты обращает внимание суда апелляционной инстанции на то, что З. имеет регистрацию на территории _________________ района _____________ области; при этом по месту жительства её характеризуют положительно. До задержания З. была трудоустроена в г. ____________ — областном центре, находящегося в 30 км от её постоянного места жительства.

6. В постановлении суда не приведены конкретные доказательства, свидетельствующие о невозможности избрания З. иной, более мягкой меры пресечения, то есть не опровергнута презумпция освобождения лица из-под стражи, как того требует § 54 постановления Европейского Суда по правам человека от 23.10.2012 г. по делу «Зенцов и другие против России». Изложенные в ст.97 УПК РФ основания являются общими для всех мер пресечения и сами по себе не свидетельствуют о необходимости избрания З. самой суровой меры пресечения.

Кроме того, судом оставлены без внимания полученные на вопросы адвоката-защитника ____________________ в судебном заседании ответы следователя ____________________, согласно которым З. в ходе производства по делу не предпринималось каких-либо действий, препятствующих избранию ей в качестве меры пресечения домашнего ареста.

Сторона защиты обращает внимание суда апелляционной инстанции на наличие у матери З. на праве собственности жилого дома (документы об этом имеются в материалах дела), который последняя готова предоставить обвиняемой для нахождения под домашним арестом, а также обеспечить материальное содержание З. в случае избрания ей меры пресечения в виде домашнего ареста

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.108-110, 389.3, 389.4, 389.6, 389.15,389.20, 389.23 УПК РФ,

1. Отменить постановление ______________________ районного суда _______________________ области от ___________________ года о продлении срока содержания З. под стражей.
2. Избрать в отношении З. меру пресечения в виде домашнего ареста по адресу: __________________________________.

Апелляционная жалоба на продление срока содержания под стражей обвиняемому по ч.3 ст.30, ч.5 ст.228.1 УК РФ (образец)

В судебную коллегию по уголовным делам

Самарского областного суда

Адрес: 443099, г. Самара, ул. Венцека, д. 39 / ул. Куйбышева, д. 60

От адвоката НО “Самарская областная коллегия адвокатов”

Антонова А.П. , рег. № 63/2099 в реестре адвокатов Самарской области

Адрес для корреспонденции:

443080, г. Самара, проспект Карла Маркса, д. 192, оф. 619,

В интересах обвиняемого Х. , гражданина РФ,

фактически содержится в ФКУ “СИЗО №1 Управления ФСИН

по Самарской области” по адресу: г. Самара, ул. Садовый проезд, д.22

на Постановление Железнодорожного районного суда г. Самары

от ДАТА о продлении срока содержания под стражей

Постановлением Железнодорожного районного суда г. Самары от ДАТА срок содержания под стражей обвиняемому Х. продлен на 1 месяц, а всего до 5 (пяти) месяцев 00 суток, т.е. до ДАТА включительно. В удовлетворении ходатайства защиты об изменении в отношении обвиняемого меры пресечения с заключения под стражей на домашний арест было отказано.

С данным Постановлением суда не согласен, считаю его незаконным и необоснованным, а поэтому подлежащим отмене по следующим основаниям.

В силу части 4 статьи 7 УПК РФ постановление судьи должно быть законным, обоснованным и мотивированным, основанным на исследованных материалах с проверкой доводов, приведенных защитой. Обжалуемое постановление не отвечает вышеизложенным критериям.

Заключение под стражу — самая строгая мера пресечения, предусмотренная законом, ограничивающая право граждан на свободу и личную неприкосновенность. Рассматривая вопросы об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и о продлении срока ее действия, суд обязан в каждом случае обсуждать возможность применения в отношении лица иной, более мягкой, меры пресечения вне зависимости от наличия ходатайства об этом сторон, а также от стадии производства по уголовному делу .

Читайте так же:  Обязанности адвоката по отношению к клиенту

В качестве оснований для применения меры пресечения в виде заключения под стражу могут быть признаны такие фактические обстоятельства, которые свидетельствуют о реальной возможности совершения обвиняемым, подозреваемым действий, указанных в статье 97 УПК РФ, и невозможности беспрепятственного осуществления уголовного судопроизводства посредством применения в отношении лица иной меры пресечения.

Однако конкретных, фактических доказательств наличия предусмотренных статьей 97 УПК оснований, а именно, данных о том, что Х., будучи под иной мерой пресечения, может продолжить заниматься преступной деятельностью, угрожать свидетелям, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства по уголовному делу, либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу, суду предоставлено не было.

Судом не были исследованы надлежащим образом основания правомерности продления срока содержания под стражей в отношении обвиняемого лица. Поэтому суд, удовлетворяя ходатайство следователя о продлении срока содержания под стражей Х . , в своем Постановлении лишь формально перечислил указанные в статье 97 УПК РФ основания для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, не приводя при этом конкретных, исчерпывающих данных, на основании которых суд пришел к выводу, что находясь на свободе, Х. может скрыться от органов предварительного следствия и суда, продолжить заниматься преступной деятельностью. Это утверждение бездоказательно.

Доводы следствия о необходимости проведения множества следственных действий свидетельствуют о допущенной следствием волоките при расследовании уголовного дела. Все следственные действия возможно было осуществить в разумный срок нахождения обвиняемого под стражей. Н евозможность окончания предварительного следствия в срок до 5 месяцев должна быть обоснована и оправдана. Неэффективная организация предварительного расследования сама по себе не является основанием для продления срока следствия и влечет вынесение судом частного постановления ( п. 18 Постановления Пленума ВС РФ от 29.10.2009 № 22).

Суд же факты несвоевременного проведения следственных действий устанавливать не стал, без должной мотивировки полностью согласился тем, что столь суровая мера пресечения, как заключение под стражей, оправдана необходимостью получения заключения амбулаторно-психиатрической судебной экспертизы, направления уголовного дела в ГСУ МВД по республике Татарстан для соединения в одном производстве уголовных дел №НОМЕР, №НОМЕР, что в обжалуемом постановлении суда сформулировано следующим образом: «суд считает целесообразным удовлетворить ходатайство следователя, поскольку в представленном материале имеются достаточные, разумные данные, указывающие на причастность Х. к совершению преступления, в котором он обвиняется».

При этом в судебном решении не поясняется, как Х. в случае нахождения под домашним арестом может помешать получению заключения амбулаторно-психиатрической судебной экспертизы и направлению уголовного дела в ГСУ МВД по республике Татарстан. Кроме того, неразумно утверждать в судебном решении, что работа следствия – это доказательство тому, что обвиняемый от следствия скроется.

А такая формулировка обжалуемого постановления, как «при решении вопроса о продлении срока содержания под стражей суд учитывает, что Х. обвиняется в совершении особо тяжкого преступления, связанного с незаконным оборотом наркотических средств, способствующего наркотизации общества и подрыва здоровья населения, что представляет значительную опасность для общества, и за которое предусмотрено лишение свободы на срок свыше трех лет, в связи с чем суд полагает, что оставаясь на свободе, Х. может продолжить заниматься преступной деятельностью, скрыться от органов предварительного следствия либо иным образом воспрепятствовать производству по уголовному делу» сама по себе свидетельствует о необоснованности постановления. Мера пресечения в виде домашнего ареста также подразумевает существенные ограничения прав обвиняемого на передвижение, общение с посторонними людьми, и является достаточно эффективной мерой пресечения. Очевидно, что суд при рассмотрении ходатайства следствия просто использует шаблонные формулировки вместо необходимого при рассмотрении вопроса о мере пресечения глубокого анализа конкретной ситуации.

Защитники Х. — адвокаты возражали против удовлетворения ходатайства следователя о продлении срока содержания под стражей, указывая на отсутствие для этого законных оснований. Следствием не было представлено сведений в обоснование доводов ходатайства о том, что обвиняемый якобы может скрыться от следствия и воспрепятствовать его ходу, в то время, как он таких намерений не имеет, а имеет постоянное место жительство, положительные характеристики и грамоты, ранее не судим, на учете в наркологическом и психоневрологическом диспансере не состоит, имеет мать-инвалида, страдает рядом заболеваний (с осени 2011 года проходит лечение в связи с психоневрологическом заиканием) , в связи с которыми его состояние здоровья в условиях СИЗО ухудшилось, он испытывает страдания, надлежащего лечения не получает. В судебном заседании следователь подтвердил, что каких-либо сведений о фактах давления на свидетелей с целью изменения ими показаний, о подтвержденных фактах попыток скрыться от органов следствия или иным образом воспрепятствовать ходу расследования уголовного дела, у следствия не имеется. Все доводы, изложенные в ходатайстве — это только предположения следствия, ничем не подтвержденные.

Защита считает, что суд при вынесении Постановления не дал надлежащей оценки позиции обвиняемого, его отношению к содеянному и к предъявленному ему обвинению. Показания, данные Х. в день задержания, фактически можно приравнять к явке с повинной. Как усматривается из материалов уголовного дела, следственные действия, связанные с исследованием предметов (личный обыск) и с обыском в жилище, производились в связи с добровольным волеизъявлением задержанного о выдаче наркотика. Х. сообщил представителям власти о месте приобретения наркотических средств, указал места их сокрытия, активно способствовал раскрытию преступления, сотрудничал со следствием, дал признательные показания по обстоятельствам совершенного преступления. Активное способствование раскрытию совершенного преступления относятся к признакам деятельного раскаяния.

Отказ суда от должной оценки доводов защиты создает преимущество для стороны обвинения и является признаком пристрастности суда.

Также суд не учел в должной мере личность обвиняемого, который имеет место регистрации и постоянное место жительства на территории г. Самара, положительные характеристики. Как пояснил суду Х. , до ДАТА работал официально в должности ДОЛЖНОСТЬ, позже и до своего задержания он работал неофициально, имел постоянный доход, является учредителем юридического лица и доход в сумме СУММА тысяч рублей в месяц. З анимается ремонтом мебели, имеет невесту, с которой знаком более 5 лет.

Несмотря на данные обстоятельства, суд не нашел оснований для изменения Х. меры пресечения на более мягкую, чем содержание под стражей, в том числе и на домашний арест.

Фактически в основу постановления судом была положена только тяжесть предъявленного Х. обвинения. Тяжесть вменяемого в вину преступления просто презюмируется следствием и судом. А его роль в случившемся, его отношение к преступлению просто игнорируются. Этот недостаток я прошу восполнить на этапе апелляционного рассмотрения дела и для объективной оценки личности моего подзащитного и его позиции по делу, для выяснения того, может ли он, находясь под домашним арестом или под иной мерой пресечения помешать расследованию.

Таким образом, никаких законных оснований для продления срока содержания под стражей не имеется, так как никаких реальных, обоснованных, подтвержденных фактов и доказательств того, что он намерен скрыться от органов предварительного следствия и суда, угрожать свидетелям, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу, суду предоставлено не было.

Даже если основания содержания под стражей ранее были, то сейчас они утратили силу. За время следствия по данному уголовному делу следствием уже произведены все необходимые следственные действия, направленные на получение и закрепление доказательств по делу.

На текущий момент все возможности Х. как-либо повлиять на ход следствия полностью утрачены. При таких обстоятельствах отсутствует риск вмешательства в установление всех обстоятельств дела на более поздних стадиях разбирательства.

Таким образом, обжалуемое постановление вынесено с явными нарушениями требований действующего закона и предписаний Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2019 № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога». Судом первой инстанции не учтены положения постановления Пленума № 41 о том, что обстоятельства, явившиеся достаточными для заключения лица под стражу, не всегда свидетельствуют о необходимости продления срока содержания его под стражей.

Полностью игнорируется судом пункт 21 Постановления Пленума № 41, в котором разъяснено, что наличие обоснованного подозрения в совершении лицом преступления определенной категории является необходимым условием законности при первоначальном заключении его под стражу, однако по истечении времени оно перестает быть достаточным. Суду надлежит установить конкретные обстоятельства, свидетельствующие о необходимости дальнейшего содержания обвиняемого под стражей.

На первоначальных этапах производства по уголовному делу тяжесть предъявленного обвинения и возможность назначения по приговору наказания в виде лишения свободы на длительный срок могут служить основанием для заключения подозреваемого или обвиняемого под стражу ввиду того, что он может скрыться от дознания, предварительного следствия. Тем не менее, в дальнейшем одни только эти обстоятельства не могут признаваться достаточными для продления срока действия данной меры пресечения.

Наличие у лица возможности воспрепятствовать производству по уголовному делу на начальных этапах предварительного расследования может служить основанием для решения о содержании обвиняемого под стражей. Однако впоследствии суд должен проанализировать иные значимые обстоятельства, такие, как результаты расследования или судебного разбирательства, личность подозреваемого, обвиняемого, его поведение до и после задержания, и другие конкретные данные, обосновывающие довод о том, что лицо может совершить действия, направленные на фальсификацию или уничтожение доказательств, или оказать давление на участников уголовного судопроизводства либо иным образом воспрепятствовать расследованию преступления или рассмотрению дела в суде.

Вывод суда также противоречит смыслу ст. 22 Конституции РФ, которая отдает приоритет праву человека на свободу. Как указывает Конституционный Суд РФ, недопустимость избыточного по продолжительности содержания под стражей вытекает и из п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, согласно которому каждый имеет право на рассмотрение любого предъявленного ему обвинения без неоправданной задержки, что в первую очередь касается лиц, лишенных свободы на досудебных стадиях уголовного судопроизводства (Постановление Конституционного Суда РФ от 13.06.1996 № 14-П).

При принятии процессуального решения о продлении срока содержания под стражей должно выясняться не только наличие материально-правовых оснований и формальных условий, достаточных для заключения лица под стражу, но и находить реальное и активное применение позиции Международно-правовых норм по данному вопросу.

Конвенция о защите прав человека и основных свобод, а также практика Европейского суда по правам человека, исходит из того, что продолжительное содержание под стражей может быть оправдано только в том случае, если существует реальное требование публичного интереса, который, несмотря на презумпцию невиновности, перевешивает принцип уважения личной свободы. Существует презумпция в пользу освобождения. Как неоднократно указывал Европейский Суд, ч. 2 п. 3 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод не дает судебным органам возможности выбора между доставкой обвиняемого к судье в течение разумного срока или его освобождением до суда. До признания его виновным обвиняемый должен считаться невиновным, и цель рассматриваемого положения заключается в том, чтобы обеспечить его временное освобождение, как только его содержание под стражей перестанет быть разумным. Кроме того, Европейский суд по правам человека подчеркивает, что тяжесть грозящего наказания является значимым фактором в оценке риска воспрепятствия правосудию, необходимость в продолжение лишения свободы не может определяться умозрительно, с учетом только тяжести совершенного преступления. Также, обоснованное подозрение в том, что задержанный совершил преступление, является определяющим условием законности содержания под стражей. Однако по прошествии времени оно перестает быть достаточным. Лицо, обвиняемое в преступлении, должно всегда освобождаться до суда, если не будет продемонстрировано, что имеются относимые и достаточные причины, оправдывающие продолжение содержания его под стражей. При этом суды обязаны установить существование конкретных фактов, имеющих отношение к основаниям длительного содержания под стражей, исследовать все факты, свидетельствующие в пользу или против существования реального требования публичного интереса, оправдывающего, с надлежащим учетом принципа презумпции невиновности, отход от правила уважения личной свободы, и должны указать их в своих решениях об отклонении ходатайств об освобождении.

Продление меры пресечения в виде заключения под стражу Х., на взгляд защиты, неадекватно и несоразмерности конституционно значимым ценностям и никак не может быть оправдано необходимостью защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, так как избрание более мягкой меры пресечения ничьих законных интересов не нарушит.

Таким образом, необходимость в продлении срока содержания под стражей до 5-и месяцев по данному обвинению не обоснована, в связи с чем в соответствии с требованиями ст. 110 УПК РФ, мера пресечения должна быть отменена.

На основании изложенного, руководствуясь статьей 389.2, 389.15, 389.20 УПК РФ,

П Р О Ш У С У Д:

Постановление Железнодорожного районного суда г. Самары от ДАТА о продлении срока содержания под стражей обвиняемому Х, — отменить, изменив меру пресечения на не связанную с заключением под стражу.

Ходатайствую о рассмотрении данной жалобы Самарским областным судом с моим участием.

— Постановление Железнодорожного районного суда г. Самары от ДАТА (копия)

Адвокат ______________________ А.П. Антонов